Т. обратился в суд с иском к Л., ПАО «Совкомбанк», ООО МКК «Русинтерфинанс», ООО ПКО «Право Онлайн», ООО «СКС» о признании добросовестным приобретателем автомобиля и отмене запретов на совершение регистрационных действий, наложенных на транспортное средство в рамках исполнительных производств. В обоснование иска Т. указал, что 30 декабря 2020 г. по договору купли-продажи приобрел у Л. автомобиль марки «МИЦУБИСИ». В этот же день он обратился в Госавтоинспекцию для внесения изменений в регистрационные данные автомобиля, однако получил отказ, поскольку в ПТС не было подписи продавца. Впоследствии он узнал, что на автомобиль наложен запрет на регистрационные действия. С иском в суд Т. обратился в 2025 году.

Решением Смоленского районного суда Смоленской области от 11 февраля 2026 г. в удовлетворении исковых требований Т. отказано.

28 апреля 2026 г. судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда указанное решение оставила без изменения, а апелляционную жалобу истца Т. – без удовлетворения.

При рассмотрении дела установлено, что, начиная с 28 октября 2020 г. и по настоящее время, спорное транспортное средство находилось под запретами на регистрацию, наложенными судебными приставами-исполнителями в рамках исполнительных производств в отношении должника Л. Сама должник Л. являлась бывшей супругой истца Т. Договор купли-продажи автомобиля, который находился в общем пользовании истца Т. и ответчика Л. и после расторжения брака, был заключен сразу же после того, как на автомобиль был наложен первый арест. При этом транспортный налог на автомобиль оплачен истцом Т. только после подачи иска в суд.

Районный суд, исследовав и оценив все представленные в материалы дела доказательства с учетом доводов и возражений сторон, обоснованно исходил из того, что правовых оснований для освобождения имущества от ареста не имеется, поскольку доказательств добросовестности действий истца и незаконности примененных судебными приставами-исполнителями ограничительных мер, в материалы дела представлено не было. Истцу при заключении договора купли-продажи не могло быть не известно о существовании запретов на совершение регистрационных действий в отношении спорного автомобиля, в связи с чем он не мог не предполагать, что распоряжение должником транспортного средства и последующее снятие ограничений повлечет нарушение их прав.